?

Log in

No account? Create an account

Sun, Jul. 17th, 2016, 07:48 pm
Как два убитых полковника в Ворошиловград на танках врывались

Оригинал взят у ioncore в Как два убитых полковника в Ворошиловград на танках врывались
tmp389B-49.jpgГрустно-краеведческое.

Среди советских мемуаров, так или иначе касающихся зимнего наступления 1942-1943 года на юго-западном направлении, есть воспоминания начальника штаба 3-й гвардейской армии, генерал-майора Георгия Ивановича Хетагурова.

Книга
эта особо не выделяется из того, что печаталось в самой читающей в мире стране под видом военно-исторических мемуаров. Мы не найдем здесь никаких подробных схем, ни особых деталей оперативного планирования или обсуждения, ни рефлексии по поводу того, где, что и как, будучи начальником штаба и командующим армией, автор мог сделать иначе, где допустил ошибки, а где, наоборот, удалось их избежать и почему.

Вместо этого нам предлагается стандартная для подобной литературы конструкция из военно-исторических трюизмов, замаскированных цитат из "Истории ВОВ" и других подобных воспоминаний, украшенных описанием подвигов отдельных бойцов и командиров и шаблонными диалогами. Освобождению Ворошиловграда в ней посвящены лишь несколько абзацев.
Давайте вчитаемся в них внимательно.



На подступы к Ворошиловграду мы вышли в первых числах февраля 1943 года. Этот крупный узел дорог и областной центр прикрывался тремя оборонительными рубежами. Основу обороны составляли доты и дзоты, противотанковые и противопехотные минные поля.
К 5 февраля нам удалось прорвать только два оборонительных рубежа. Дальнейшее продвижение армии было остановлено сильным артиллерийским огнем и контратаками противника.


Авторство теории о трех оборонительных рубежах вокруг Ворошиловграда с ДОТами и прочим принадлежит отнюдь не Хетагурову - здесь просто пересказываются вышедшие ранее воспоминания бывшего командующего 3-й гвардейской армией, Д.Д.Лелюшенко. При этом у Дмитрия Даниловича рубежи описаны еще более внушительно (выделения везде мои):

Вокруг города противник соорудил 3 мощных оборонительных рубежа, густо насыщенных дотами и дзотами, - всего до 3 тыс. огневых единиц; укрепления были усилены минными полями, инженерными заграждениями. Последний рубеж обороны проходил непосредственно по окраине Ворошиловграда, при этом сам город был превращен в мощный узел сопротивления.

В свою очередь, к Лелюшенко три оборонительных рубежа перекочевали из отчета, который был написан по опыту боев за Ворошиловград. Однако там они характеризуются совсем иначе:

Для прикрытия Ворошиловграда противник создал три оборонительных рубежа... Город был тщательно подготовлен не только к круговой обороне со стороны окраин, но и для упорной борьбы внутри него. Стремительность наступления наших войск, а также зимние условия не дали возможности противнику создать сплошных оборонительных рубежей, и оборона в основном состояла из отдельных опорных пунктов и узлов сопротивления, построенных главным образом в населённых пунктах. В промежутках между опорными пунктами на командующих высотах имелись оборудованные ДЗОТ полевого типа, позволявшие создание перед фронтом обороны сплошной завесы огня пехотного оружия.


Уже тут мы начинаем понимать, что пресловутые укрепленные рубежи были организованы отходящими немцами по стандартной методике - цепочке укрепленных населенных пунктов, между которыми могли укрепляться отдельные командные высоты; такими укрепленными пунктами являлись, например, Николаевка, Лобачев и др. Однако ни сил, ни средств, ни времени организовать что-то более серьезное у отступающей немецкой армии не было, о чем вполне откровенно и сказано и в отчете. Шедеврами фортификации они стали уже у Дмитрия Даниловича.

Но пройдем же еще глубже, в оперативно-инженерные документы штаба армии за начало февраля. Там мы можем найти описание самих этих укреплений из первых рук (выделение везде мое):

Обследование командиром штаба инжвойск узлов и рубежей обороны противника по правому берегу р.Сев.Донец на участке Кружиловка, Давыдо-Никольский показало, что на этом участке никаких серьезных инженерных сооружений у противника не было. Так, на высоте 124,8 (1 км восточнее Кружиловка) господствующей над громадным участком реки и левобережья, были отрыты на переднем скате стрелковые ячейки-ямы глубиной 70-80 см, не связанные ходами сообщения, Г-образная щель для телефониста. Минометы устанавливались на открытых площадках. Блиндажи для отдыха отсутствуют и солдаты ночевали в своих ямах, закрывая их сверху плащ-палатками и одеялами.

Что же касается "мощного узла сопротивления Ворошиловграда", то на окраинах города действительно были приспособлены к обороне дома и организованы ДЗОТы (немцы всегда мастерски использовали местные ресурсы и подручные средства, надеюсь об этом когда-нибудь рассказать в работе по Миллеровскому узлу), а на юго-восточной окраине были выставлены минные поля, однако касательно боев за сам город мы можем видеть, что:

Основным инженерным средством борьбы противника за это время является установка в огромных количествах взрывных "сюрпризов". Количество установленных противником минных полей ничтожно по сравнению с количеством найденных и обезвреженных сюрпризов.

То есть, оборона организовывалась наспех, подручными средствами, силами самих войск и принудительной работой стройотрядов местного населения. За то время, что успели выиграть ослабленные подразделения XXX армейского корпуса, боевые группы которого метались с фланга на фланг, затыкая рвущийся в разных местах фронт и постоянно отходя на новые рубежи, ничего серьезного в инженерном отношении создать не успели. В городе лишь взорвали некоторые ключевые объекты и набросали повсюду мин-сюрпризов, чтобы "нагадить напоследок". Собственно, хотя генерал Крейзинг и имел уже на тот момент положительный опыт многодневной обороны Миллерово в окружении и полуокружении, отсутствие сил для обороны таких протяженных и слабо подготовленных в инженерном отношении городских окраин, как ворошиловградские, и являлось одной из главнейших причин, почему немцы решили в ночь на 14 февраля все же оставить Ворошиловград и отойти на тактически более выгодные и менее протяженные рубежи обороны к западу от города.
Именно там, западнее Ворошиловграда, кстати, и располагались настоящие укрепленные рубежи - Ворошиловградский обвод, построенный войсками самой же Красной Армии еще в 1942 году в ожидании летнего немецкого наступления. На часть его укреплений и отошли немецкие войска уже после оставления Ворошиловграда, на нем - и частично благодаря ему - и было остановлено наступление 3-й гвардейской армии к концу февраля 1943 года. Но никакого отношения к освобождению города это уже не имеет.
Тем не менее, пресловутые три рубежа ДОТов и по сей день кочуют и перепечатываются из публикации в публикацию.

Перейдем дальше, собственно к боям за город.

Учитывая обстановку, мы должны были тщательно подготовиться к штурму города. Нельзя атаковать такие объекты без предварительной мощной обработки их артиллерией и авиацией. Я придерживался этого принципа всегда, считая массированный, хорошо спланированный и умело управляемый артиллерийский огонь основным условием для достижения успеха с наименьшими жертвами. Однако близость Ворошиловграда на многих наших очень влиятельных командиров действовала неотразимо. Они настаивали на продолжении атак.
Подступы к городу с востока оказались наиболее укрепленными, а потому решено было нанести удары по его южной, юго-восточной и северной окраинам. Начинался штурм с юга и юго-востока силами 18-го стрелкового корпуса, в командование которым вступил многократно уже отличившийся в боях генерал-майор М. И. Запорожченко. Своими активными действиями он должен был не только сковать противника, оборонявшегося на этом направлении, а и оттянуть на себя тактические резервы, обеспечивая тем самым успех удара по Ворошиловграду с севера. Там мы сосредоточили две танковые бригады во главе с начальником штаба 2-го танкового корпуса полковником С. П. Мальцевым и часть сил 1-го гвардейского механизированного корпуса генерал-майора И. Н. Руссиянова.
18-й стрелковый корпус перешел в наступление с утра 14 февраля. Этому предшествовала 45-минутная артиллерийская подготовка (плотность огня 70 стволов на километр фронта).


В этом фрагменте всё - неправда. Не было никакой "тщательной подготовки" - свежеобразованному (из дивизий, вышедших 6-10 февраля на окраины Ворошиловграда) за несколько дней до того 18-му стрелковому корпусу с самого начала ставилось задачей решительно наступать и овладеть Ворошиловградом, еще самым первым боевым приказом от 9 февраля. Его 59-я гвардейская и 279-я стрелковая дивизии вели наступательные боевые действия по овладению городом практически непрерывно все эти дни (279-я - еще с 6-7 февраля), причем действия эти велись сходу, как раз-таки отличаясь отсутствием артбоеприпасов, танков для поддержки пехоты и вообще какой-либо подготовки, не говоря уже о "тщательной".

Никакого "замысла по сковыванию и оттягиванию" силами 18-го ск не существовало, город находился исключительно в пределах разгранлиний корпуса, наступавшими на него в лоб, с юга и юго-востока. 1-й гвардейский мехкорпус и 2-й танковый корпус действовали вообще значительно южнее (а не севернее!) города, в районе поселка Челюскинцев. Севернее города действовала группа Монахова (60-я гвардейская стрелковая дивизия и 229-я стрелковая бригада), однако действовала неудачно и продвижения не имела, да и наступала она отнюдь не в направлении Ворошиловграда.

Не было никакого "перехода в наступление с утра 14 февраля после артподготовки". Как уже сказано, на момент освобождения города дивизии 18-го ск уже несколько дней вели непрерывные упорные бои с незначительными успехами; переломным стал день 13 февраля, когда войсками были отмечены признаки намечающегося отхода немцев из города - оживленное передвижение войск и транспорта, взрывы и пожары в городе. Предупрежденные, таким образом, о предстоящим немецком отступлении, в ночь и утром 14 февраля, преследуя отходящего противника и преодолевая сопротивление его арьергардов, подразделения корпуса вошли в город.

Запорожченко действовал энергично, и уже в полдень разведка донесла, что противник начал перебрасывать войска с северной окраины города на южную.
Немедленно последовало распоряжение С. П. Мальцеву: атаковать город с севера. Полковник А. П. Коденец и подполковник М. И. Городецкий на высоких скоростях повели вперед свои 169-ю и 99-ю танковые бригады. Танкисты смяли вражескую пехоту и ворвались в город, однако на улицах были встречены огнем фаустников. С этим оружием мы столкнулись там впервые и потеряли многих, в том числе полковника Мальцева, полковника Коденца и подполковника Городецкого.


Я даже не говорю здесь о том, что фаустников никаких быть в Ворошиловграде не могло: испытания панцерфаустов прошли лишь через месяц, а первая партия отправлена на фронт через полгода после описываемых событий. Орды танков, пьяные автоматчики и фаустники - все это просто обязательные элементы мизансцены в советских мемуарах, их не нужно воспринимать всерьез.
Но ведь если говорить о ходе освобождения города, то всё было ровно наоборот. Не было никакой переброски с севера на юг: немцы начали отходить с южных и юго-восточных окраин, которые были заняты уже к утру 14 февраля 59-й гвардейской и 279-й стрелковой дивизиями. К 14-00 были очищены центр города и западная окраина, а подразделения 59-й гв.сд продвигались на север, освобождая Каменный Брод.

Ну и самое главное - на тот момент начальник штаба 2-го тк полковник Семен Петрович Мальцев и командир 169-й тбр полковник Александр Петрович Коденец уже неделю как погибли! Оба они были убиты в ходе боев южнее города.
Да, 14 февраля действительно погиб командир 99-й тбр подполковник М.И.Городецкий, однако место его гибели - под Лутугино, никак не связано с Ворошиловградом. Командуя сводным отрядом 2-го тк (99-я тбр с остатками 58-й мсбр и 169-й тбр), Моисей Исаакович в ходе немецкой контратаки под выс.220,5 пытался остановить бегство подразделений 2-й гвардейской механизированной бригады с поля боя, однако прибывшй командир 2-й гв.мбр А.Т.Худяков, будучи пьяным и угрожая оружием, не дал ему это сделать. Городецкий со своим штабом лично пошел в боевые порядки своей группы и погиб, однако высота была удержана.

И все же танкистам удалось закрепиться в городе. А с юга в него уже вступили части 18-го стрелкового корпуса. Здесь в уличных боях особо отличился стрелковый полк подполковника В. А. Ленивого, энергичный характер которого никак не соответствовал фамилии.
Участь Ворошиловграда была решена.


Ну, разумеется, танкисты 2-го танкового корпуса в городе никак закрепиться не могли, поскольку воевали в тот момент под Лутугино.
На этом описание боев за Ворошиловград в книге бывшего начальника штаба армии заканчивается.

Этот разбор, в общем-то, не камень в огород конкретно Хетагурова, на момент издания книги уже два года как скончавшегося. Весьма вероятно, что Георгий Иванович к написанию этого фрагмента отношения не имел вообще. Он мог успеть встретиться несколько раз с литературным негром, рассказать пару историй из своей трудной военной юности, и умереть, не успев увидеть своих мемуаров даже в черновике.
Это также и не критика института литературных негров как такового - я не вижу ничего плохого в идее помогать с оформлением воспоминаний людям, которые по состоянию здоровья или отсутствию литературного таланта не могли это сделать сами. Да, вполне себе были военачальники, которые сами писали свои печатные работы: например, работая в ЦАМО с фондом 6-го гвардейского стрелкового корпуса, я видел много дел, которые до меня в 70е брал изучать Корней Григорьевич Ребриков, бывший начштаба корпуса, писавший в тот период воспоминания или историческую работу по освобождению Донбасса (и, по-видимому, умер, не успев её закончить). Но почему бы не помочь это сделать остальным?

Это, скорее, сожаление о том, что, располагая многими десятилетиями, мощнейшим управленческим, партийным и издательским аппаратом, с беспрепятственной возможностью опрашивать, изучать и публиковать воспоминания многих ветеранов, давать им в помощь военнослужащих, научных и архивных работников, система массово рожала такой беспомощный и бесполезный хлам. Хлам, вероятно, безупречный в идеологическом и воспитательно-патриотическом плане - как их понимали в те времена - однако, к сожалению, весьма слабо соотносящийся с происходившими событиями и, как источник, имеющий околонулевую ценность.