?

Log in

No account? Create an account

Tue, Aug. 8th, 2017, 11:22 am
Давняя статья В.И. Дашичева про Дюнкерк (III)

Оригинал взят у paul_atrydes в Давняя статья В.И. Дашичева про Дюнкерк (III)
«ДЮНКЕРКСКОЕ ЧУДО» И БОЛЬШАЯ ПОЛИТИКА

Д. М. Проэктор ошибочно приписывает автору данной статьи игнорирование политической стороны дюнкеркских событий. Это якобы проявилось в том, что в решении Гитлера от 24 мая автор усматривает преимущественно «военные» мотивы. Такое утверждение неверно отражает нашу позицию.

Дюнкеркские события являются ярким примером того, как политика диктует свою волю стратегии, пронизывает все действия командования. Вместе с тем они иллюстрируют обратное влияние стратегии па политику. Противопоставлять одно другому было бы неверно.

Мы придерживались и придерживаемся взгляда, что дюнкеркские события стоят в тесной связи с идеей фашистского похода на Восток. Их действительный смысл станет ясен только в том случае, если решение гитлеровского командования рассматривать с точки зрения требований «блицкрига», нацистской политической и стратегической концепции ведения второй мировой войны, учитывая стремление Гитлера и его генералов молниеносно разгромить Францию с целью создать условия для последующего нападения на СССР.

Если иметь в виду военно-политическую сторону дюнкеркских событий, то вся разница в наших позициях заключается в том, что Д. М. Проэктор связывает «стоп-приказ» Гитлера с проблемой вывода из войны Англии, а мы — с задачей окончательного разгрома Франции. Как тот, так и другой варианты предполагают в основе действий военного руководства высшие политические и стратегические соображения.

Мы согласны, что в 20-х числах мая военная мощь Франции была очень серьезно подорвана. Но вместе с тем было бы неверно относить ее на задний план в расчетах гитлеровского командования. Обосновывая свои взгляды, Д. М. Проэктор представляет дело так, будто с 20-х чисел мая основную заботу немецко-фашистского руководства составляла уже не «практически» побежденная Франция, а вывод из войны Англии для обеспечения с тыла похода на Восток. «20-21 мая, — утверждает он, — Гитлер и его ближайшие подручные, считая воину против Франции практически выигранной, стал думать о новых планах» (стр. 105). Документальных данных в подтверждение этой точки зрения не приводится. Правда, на стр. 99 есть ссылка на слова Гальдера из его дневника (23 мая): «Нотр-Дам де Лорет. Судьба Франции в наших руках». Но по существу это ничего не доказывает. Речь здесь идет о соборе на одной из высот под Лансом, за которые в первую мировую войну шли упорные бои. Чтобы укрепить стойкость своих солдат, французы тогда бросила клич: «Нотр-Дам де Лорет — судьба Франции!» Просто Гальдер решил блеснуть здесь своими знаниями военной истории.

В обоснование того, что Гитлер и его генералы считали уже 20 мая Францию побежденной, Д. М. Проэктор подробно проанализировал соотношение сил сторон, их стратегическое положение, даже привел документы французского командования (хотя по ним невозможно судить о намерениях гитлеровского руководства). Но беда в том, что в данном случае не соблюден принцип историзма. Нельзя к участникам исторических событий подходить с меркой современности. Гитлеровское командование не могло тогда рассуждать о возможностях сторон, ходе войны так трезво и с полным знанием дела, как это представляется сейчас в ретроспективе исследователю, располагающему всеми необходимыми сведениями. Д. М. Проэктор, дав столь детальный анализ военной обстановки, не учел с высоты современности многих факторов, которые вызывали у германского командования серьезную озабоченность, связанную с проведением второго этапа военной кампании против Франции. Так, например, активное выступление французского народа против захватчиков могло спутать все карты фашистских стратегов. Пример Парижской коммуны служил им грозным напоминанием. Они отдавали себе отчет в том, что развитие военно-политической обстановки — это уравнение со многими неизвестными.

«Мы, — писал Гальдер 26 мая, — не приветствовали бы революционные изменения во Франции. Но если там будет создан «Народный фронт», нам трудно будет отвергнуть его предложение о мире. Если же мы все-таки отвергнем, «Народный фронт» и националисты объединятся»(49).
_______________
49. Гальдер Ф. Указ. соч., стр. 429.

Эти соображения служили еще одной из причин, почему гитлеровское командование торопилось с проведением второго этапа войны против Франции.

По мнению Д. М. Проэктора, гитлеровское командование не считало «вторую фазу похода» против Франции трудным мероприятием. А вот что писал по этому поводу начальник генерального штаба сухопутных войск 25 мая:

«Сопротивление перед фронтом группы армий «А» в «мешке» у Дуэ все еще не ослабло. Противник продолжает перебрасывать войска в район нижнего течения Соммы. Но теперь у нас там столько сил, что опасаться нечего. Однако на последующих этапах операции здесь мы натолкнемся на сильное сопротивление (курсив наш. — В. Д.)»(50).

Как свидетельствуют документы, в конце мая — начале июля 1940 г. разгром Франции, а не нейтрализация Англии, являлся центральной задачей политики и стратегии фашистской Германии. Достаточно ознакомиться с дневником Гальдера, чтобы убедиться, что с 24 мая по 4 июня главное внимание гитлеровского командования было поглощено подготовкой второго этапа военной кампании против Франции. Планирование ее началось еще 20 мая. В этот день Иодль писал в дневнике:

«20 мая в первой половине дня, принимая доклад командующего сухопутными войсками, фюрер дал ему новые руководящие указания на продолжение операций против французской армии.

Акт 1. Уничтожение противника севернее Соммы и овладение побережьем. Акт 2. Наступление между Уазой и морем до Сены.
Акт 3. Главный удар по обе стороны Реймса в юго-западном направлении, наносимый на правом фланге к востоку от Парижа крупными силами.
Акт 4. Более слабыми силами, выполняющими вспомогательную задачу, прорвать линию Мажино между Сент-Авольдом, Сааргемюндом в направлении на Нанси — Люненвиль»(51).

Выше мы умышленно остановились столь подробно на директиве Гитлера № 13, отданной в день остановки танков под Дюнкерком, чтобы показать, какое значение командование вермахта придавало второму стратегическому удару по Франции. Оно проявляло величайшую поспешность, чтобы не дать французам передышки, возможности оправиться от первого удара. На карту было поставлено осуществление политических и экономических планов германского империализма в Европе, а главное — устранение необходимости вести войну на два фронта при выполнении главной миссии нацистов — завоевательного похода против Советского Союза. 23 ноября 1939 г. Гитлер на совещании с генералами говорил: «Мы сможем выступить против России лишь после того, как освободимся на Западе»(52). Для этого ему нужно было разгромить прежде всего Францию. После оккупации Франции, Бельгии и Голландии он наивно надеялся с помощью морской блокады и авиации поставить «на колени» и Англию(53).

Именно этими далеко идущими политическими и стратегическими расчетами объясняется тот факт, что подготовка ко второй фазе войны против Франции заслонила собой дюнкеркские события. По сравнению с более важной задачей — окончательным сокрушением Франции — эти события отступили для гитлеровского руководства как бы на второй план. «Битва в Северной Франции, — гласит запись в журнале боевых действий группы армий «А» от 25 мая, — приближается к своему концу. Кризисов больше не может возникнуть, не считая осложнений чисто местного характера. Задача группы армий «А» может рассматриваться как в основном выполненная»(54). По свидетельству этого же источника Рундштедт считает, что доколачивание дюнкеркской группировки можно поручить пехотным дивизиям группы армий «Б»(55).

В этом свете становится понятной та осторожность, с которой гитлеровское руководство отнеслось к использованию танков для разгрома окруженных союзных войск, а также его стремление быстрейшим образом высвободить из-под Дюнкерка танковые войска, перебросить их на юг, пополнить, привести в порядок и подготовить к новым операциям.
_______________
50. Там же, стр. 427.
51. IMT, vol. XXVIII, Doc. 1809-PS, p. 431.
52. «Совершенно секретно! Только для командования!» М., 1968, стр. 78.
53. См. там же, стр. 82.
54. L. Ellis. Op. cit., p. 384.
55. Ibidem.


Насколько гитлеровское командование торопилось с перенацеливанием танковых войск па выполнение новых задач, свидетельствует следующая запись в дневнике Гальдера 28 мая: «Продолжительные переговоры с главкомом, который сильно нервничает, так как у него мало дел и он не может дождаться того момента, когда будут разработаны директивы по перегруппировке. Он хочет, чтобы в группе армий «А» она началась с быстрейшей переброски дивизий, высвободившихся в районе Сеи-Армана, на северное крыло для замены танковых и моторизованных соединений и создания возможности отвода их в тыл для пополнения»(56).

Нам кажется, что Д. М. Проэктор не учел всех этих соображений Гитлера и его генералов, обусловленных общими политическими и стратегическими замыслами. Он слишком легко решил этот вопрос: «Неужели немцы так опасались тогда Франции, что побоялись потерять еще два-три десятка танков (из 2,5 тыс.!), чтобы добиться крупной победы над «заклятым врагом» — Англией?» (стр. 98). В другом месте он говорят о сотне танков, которые потребовались бы для преодоления 10-15-километрового (?) расстояния до Дюнкерка (в действительности от Гравлина до Дюнкерка примерно 20 км).

В статье есть и такое высказывание: «Нам думается, что генералы фашистской Германии были не настолько неопытны, чтобы прервать наступление «за несколько минут до полной победы», и выпустить противника, чтобы... заняться ремонтом танков. Ремонт вместо победы! Здесь вряд ли нужны особые комментарии» (стр.102). Комментарии здесь очень нужны! Во-первых, 2,5 тыс. танков вермахт имел на западном фронте к началу наступления (10 мая). К 24 мая они прошли в среднем около 600 км. Запас хода по гусеничной цепи и моторесурс немецких танков того времени составлял примерно 1000-1200 км. После этого требовался ремонт или смена двигателя и ходовой части. По данным Клейста, потери танков к 24 мая (боевые и главным образом небоевые) составляли 50% . Надо полагать, что и в танковой группе Гота они были не меньшими. Следовательно, у немецкого командования оставалась примерно половина первоначального количества танков, запас хода у них был значительно израсходован, а впереди предстояли крупные операции с преодолением больших расстояний. Проблема восстановления танков была тогда (как, впрочем, и сейчас) очень затруднительной. Далее, наступление на крупную группировку (она оценивалась в 45 дивизий), имевшую много боевой техника, на ограниченном и заболоченном пространстве при наличии зон затопления, при господстве английской авиации в воздухе (о чем писал 24 мая в своем дневнике Гальдер(57)) и при огневом противодействии превосходящих сил английского флота стоила бы немцам не одной сотни танков... Немецкие генералы были не настолько неопытны, чтобы не принять во внимание эти соображения и не заколебаться. Тем не менее, надо полагать, что взятие Дюнкерка с ходу, пока он не был прикрыт войсками, являлось вполне осуществимым с военной точки зрения делом. Но эта возможность была упущена немцами.

Д. М. Проэктора удивляет позиция Рундштедта, который отказался бросить свои танки против англичан. Он пишет: «Единственный из генералов, кто, видимо, знал гораздо лучше других о плане фюрера, был Рундштедт... Гитлер после отдачи «стоп-приказа» поручил ему проводить это решение в жизнь(58). Рундштедт не подчинился приказу от 26 мая о продолжении наступления на Дюнкерк — факт, в иных обстоятельствах не имевший прецедента в германской армии. Он и поныне вызывает удивление историков» (стр. 108). Здесь нет ничего удивительного. Это был не приказ, а разрешение продвинуться к Дюнкерку по усмотрению Рундштедта. Вот его текст: «В развитие распоряжений, содержащихся в приказе главного командования сухопутных войск от 24.5.40 под грифом «Генеральный штаб сухопутных войск, оперативный отдел, № 3218/40, совершенно секретно, только для командования», разрешается продолжать наступление до рубежа Дюнкерк, Кассель, Эстьор, Армантьер, Ипр, Остенде. Соответственно сужается пространство нанесения бомбовых ударов»(59). Это распоряжение было отдано в группу армий «А» не 26-го, как пишет Д. М. Проэктор, а в 00 час. 45 мин. 25 мая. В такой форме оно всю ответственность за наступление взваливало на Рундштедта, а ОКХ оставалось как бы в стороне. Можно полагать, что это было еще одной из причин, почему он отказался от возобновления 25 мая придвижения танков.
_______________
56. Ф. Гальдер. Указ. соч., стр. 431.
57. Ф. Гальдер. Указ. соч., стр. 423.
58. Это ни на чем не основанное предположение.
59. «Dokumente zum Westfeldzug 1940», S. 127.


Как свидетельствует приведенная выше запись из журнала боевых действий группы армий «Б» от 26 мая, Гитлер и Клейсту разрешил наступать, если тот сочтет это целесообразным. Это говорит о том, с какой осмотрительностью руководители вермахта относились к использованию танков на неблагоприятной местности и в невыгодных условиях в предвидении нового этапа военной кампании.

То, что Рундштедт не воспользовался разрешением ОКХ, можно объяснить и другими причинами. Какой командующий станет расходовать свои ударные силы на решение второстепенной задачи, связанной с возможными большими потерями, если он считает, что эта задача может быть решена другими силами и если ему уже дано указание готовить войска для новой крупной операции? Но все же 26 мая он изменил свое мнение и согласился наступать частью танковых сил, чтобы не допустить эвакуации англичан.

Теперь кратко об английской проблеме. На стр. 105 Д. М. Проэктор пишет о том, что сотрудник германского МИД Риттер направил ряду ведомств приглашение на совещание с целью обсуждения планов политической и экономической реорганизации Европы под эгидой Германии. «Совещание, открывшееся 24 мая, — говорится в его статье, — несомненно, было связано с подготовкой мирных переговоров с Францией и Англией».

На совещании речь шла не о мирных переговорах, а о выработке конкретных требований германских монополий и различных ведомств фашистского государственного аппарата к установлению «нового порядка» в Европе. В меморандуме Риттера от 30 мая по этому поводу говорилось: «В настоящее время вырисовывается возможность создания в будущем великой экономической сферы под немецким руководством. В эту сферу войдут:

1) Великая Германия (с Богемией, Моравией и Польшей) как экономический и политический центр.
2) В нее следует включить Голландию, Бельгию, Люксембург, Данию, Норвегию в экономико-политической форме, которую еще надо будет установить...
3) К великой экономической сфере уже присоединены страны Дунайского бассейна, хотя еще и не в особой экономико-политической форме, но фактически...
4) Остальные страны северной части [Европы] — Швецию, Финляндию, Литву, Латвию, Эстонию следует подобным же фактическим образом, как и Дунайский бассейн, включать в великогерманскую сферу...

Такая великогерманская экономическая сфера охватит около 200 миллионов людей»(60). Риттер предлагал далее отделить от Англии Северную Ирландию, поставив ее под контроль Германии(61).

В это же время был разработан меморандум управления экономической политики германского МИД, подписанный Клодиусом и почти аналогичный по содержанию(62) с меморандумом Риттера. В них ставился также вопрос о воссоздании германской колониальной империи за счет колоний Франции, Англии, Бельгии и других стран. Оба они носили ярко выраженный антианглийский характер. Подобные же требования на неограниченное господство Германии над Европой выдвигали в то время многочисленные германские монополии. Такие требования можно было предъявить только к Англии, разгромленной и «поставленной на колени», как выразился Гитлер. Последний был не таким простаком, чтобы думать, что, «подарив» Англии 200 тыс. ее солдат, бежавших из-под Дюнкерка, он получит взамен господство над Европой и английские колонии.

ИМЕЛО ЛИ МЕСТО «ВЫТАЛКИВАНИЕ» АНГЛИЧАН ИЗ ДЮНКЕРКА В АНГЛИЮ?

Д. М. Проэктор выдвинул ряд новых положений, призванных доказать «проанглийский» характер «стоп-приказа» Гитлера. К их числу относятся следующие:

1. Гитлер никому, кроме Рундштедта, не сказал о своих «тайных намерениях» и поручил последнему их осуществление.
2. Гитлеровское командование не предпринимало с 24 мая по 4 июня «решительного шага», чтобы предотвратить эвакуацию из Дюнкерка, и бездействовало, «пока последний английский воин не покинул французский берег» (стр. 94, 102).
3. Директивы и приказы Гитлера, ОКХ, в которых ставилась задача разгромить англичан, существовали только на бумаге. Практические действия гитлеровского командования шли вразрез с ними.
_______________
60. «Ausgewählte Documente zur Geschichte des Nationalsozialismus 1933-1945». Hrsg. H.-A. Jacobsen, Dr. W. Jochmann. Bielefeld, 1961. Lieferung III, Doc. PK.
61. Ibidem.
62. «Documents on German Foreign Policy», Ser. D, vol. IX. Washington, 1956, 476-478.


4. Гитлеровское командование осуществило намеренное «выталкивание» англичан из Фландрии в Англию и для этого спланировало главные удары наступавших на дюнкеркскую группировку войск так, чтобы они пришлись по французам и бельгийцам и пощадили английскую армию.

Эти положения выводятся из предположений автора. В них не учитываются документальные данные. Так, в статье обходятся молчанием записи из журнала боевых действий группы армий «А» и из дневника Иодля от 24 и 25 мая, которые раскрывают основной мотив решения Рундштедта и «стоп-приказ» Гитлера — сохранение танков для «великого поворота на юг». Наш оппонент оставил без внимания и тот факт, что ни в одном документе, даже в «стоп-приказе», задача разгрома дюнкеркской группировки не снималась. Он совершенно не реагировал на записи в журнале боевых действий группы армий «Б», которые свидетельствуют о том, что ее войска 24, 25, 26 мая и в последующие дни вели ожесточенные бои с целью разгрома дюнкеркской группировки.

Но поскольку мимо вопросов, изложенных в ряде важнейших документов гитлеровского командования, пройти невозможно, Д. М. Проэктор дал их весьма своеобразное толкование. Так, он объявил, что «практические действия гитлеровского командования и войск до и после отдачи директивы [№ 13] шли вразрез с ней» (стр. 102). Выходит, что Гитлер отдал директиву, «чтобы замаскировать перед генералами и «перед историей» свое подлинное решение, которое держалось в строгой тайне» (!). (Спрашивается, как же об этой тайне узнал Д. М. Проэктор?). По логике вещей в таком случае надо было бы признать, что и приказы ОКХ, групп армий «А» и «Б», 4-й, 6-й и 18-й армий за 24, 25 и 26 мая тоже были отданы для самооправдания «перед историей» Ведь они вытекали из директивы № 13 и предписывали войскам уничтожение окруженных союзных войск, недопущение их эвакуации.

Одним из веских аргументов против легенды о «золотом мосте» является приказ гитлеровского командования от 26 мая о возобновлении наступления танковых войск на дюнкеркскую группировку. Ведь именно после отмены «стоп-приказа» с 26 мая по 4 июня была эвакуирована основная масса союзных войск — около 280 тыс. человек. Так зачем же, возникает вопрос, Гитлеру надо было отдавать этот приказ, если, по мнению Д. М. Проэктора, оп решил предоставить англичанам возможность эвакуироваться? В этом, кажется, не было никакого резона! Но в статье этому дается такое объяснение: приказ ОКХ от 26 мая «не ориентировал немецкие войска на уничтожение английской армии», а был направлен на то, чтобы «вытолкнуть» англичан в Англию, рассечь французскую и бельгийскую армии, видимо, для быстрейшего их разгрома во Фландрии, пока англичане будут заняты эвакуацией» (стр. 103).

При всем желании ничего подобного в приведенном выше приказе ОКХ от 26 мая нельзя найти! Он ставал перед группой армий «А» совершенно ясную задачу: «воспрепятствовать эвакуации частей противника». Для этого танковые войска должны были продвинуться к Дюнкерку настолько, чтобы «обеспечить воздействие артиллерии по улицам и железнодорожным путевым сооружениям города». Группа армий «Б» также имела задачу «воспрепятствовать погрузке войск на суда». Где же здесь «выталкивание»?

Если в одном случае замыслы германского командования в статье просто игнорируются, то в другом — толкуются очень неточно. Доказывая, что немцы воздерживались от ударов по дюнкеркскому плацдарму, откуда эвакуировались англичане, Д. М. Проэктор пишет: «Если бы Гитлер решил уничтожить англичан, туда следовало наступать главной танковой группировке. Но приказ гласил: «наступать пехотой (курсив наш. — В. Д.) так далеко, чтобы можно было держать под артиллерийским воздействием шоссе Байель, Кассель, Берг». Следовательно, даже не ставилась задача занять Дюнкерк, отрезать выход англичан к портам. Цель была только держать под огнем пехоты шоссе (?). Это можно рассматривать как «легкое подталкивание» англичан. «Скорее уходите в Англию!» (стр. 103).

Как видно из приведенного выше приказа по 4-й армии от 26 мая, на Дюнкерк наступала часть танковых (а не пехотных!) сил группы Клейста. Другая танковая группировка наносила главный удар в направлении Поперинге, чтобы перерезать пути отхода английских войск к Дюнкерку.

Д. М. Проэктор удивляется, почему в приказах немецкого командования перед танковыми дивизиями Клейста не ставилась задача занять Дюнкерк. Но ведь известно, что танковые соединения не являются подходящим средством для ведения уличных боев и штурма городов(63). Именно поэтому в приказе по 4-й армии указывалось: «Задачу сломит сопротивление противника в самом городе возложить пока на артиллерию и авиацию».

Тезис о «выталкивании» англичан несостоятелен еще и в другом отношении: гитлеровскому командованию тогда не был так хорошо известен состав дюнкеркской группировки, как в настоящее время исследователям. Поэтому оно не могло точно знать, куда направить удары, чтобы бережно «вытолкнуть» англичан в Англию. Д. М. Проэктор пишет: «Танковая группа Гота получила задачу наступать через линию Ла-Бассе, Бетюн в направлении Лилль, Армантьер, т. е. атаковать не английские войска, а части оборонявшейся здесь 1-й французской армии с целью ее рассечения. Главный удар по французам, а не по англичанам!» (стр. 103).

К такому выводу Д. М. Проэктор пришел на основании изучения обстановки с позиций сегодняшнего дня. А в то время (26 мая 1940 г.) немецкая разведка считала, что юго-восточнее Ипра обороняются 5-я и 50-я английские дивизии(64), по которым и должен был наноситься удар танковых войск Гота.

Идея о «выталкивании» англичан опровергается и результатами операции «Динамо». С 26 мая по 4 июля из Фландрии были эвакуированы 139732 человека из состава английской армии и 139097 человек из числа французских и бельгийских войск(65). Эвакуация отнюдь не контролировалась немцами! (Кстати заметим, что прямо с необорудованного побережья было эвакуировано 99 тыс. человек(66).) До 24 мая англичане вывезли из Франции около 58 тыс. человек из состава своих войск. В статье Д. М. Проэктора ошибочно говорится, что все 338 тыс. эвакуированных солдат и офицеров составляли британскую экспедиционную армию (стр. 94, 97).

Далее Д. М. Проэктор, выдвинув тезис о «выталкивании» англичан, упустил из виду тот факт, что направления главных ударов, установленные в приказе OКХ № 20133 от 26 мая, совпадают в общем с теми, которые были намечены в приведенном выше приказе ОКХ № 5848 от 23 мая, т. е. в то время, когда еще не состоялось совещание в Шарлевиле, когда танковые войска не были остановлены и не проявилось «тайное желание» Гитлера «спасти» англичан.

Наконец, отметим, что тезис о «выталкивании» англичан противоречит исходной идее Д. М. Проэктора о том, что Гитлер скрыл от всех свои намерения. Во-первых, приказ от 26 мая был составлен генеральным штабом, который находился в неведении о «тайных замыслах» Гитлера. Как же в таком случае могло осуществляться танковое окаймление англичан, их «отсечение от союзников», «выталкивание» в Англию? Во-вторых, задачи группам армий ставились в общей форме, предоставлявшей войскам широкую инициативу. В армиях, корпусах и дивизиях они конкретизировались. Из приведенных выше выдержек из журнала боевых действий группы армий «Б» от 25 и 26 мая, например, видно, что направления главного удара устанавливались с одобрения ОКХ командующим группой армий, который, естественно, также не знал о «тайных замыслах» Гитлера. Войскам была известна одна цель — уничтожить прижатую к морю группировку союзников и она выполнялась.

Неверно утверждение, что под Дюнкерком гитлеровское командование бездействовало. И документы, и факты говорят о том, что оно принимало все меры, чтобы не допустить эвакуации англичан. В ходе боев за дюнкеркский плацдарм английская армия потеряла 68 тыс. человек; в одном лишь районе Дюнкерка было сбито 130 немецких самолетов; из 693 английских кораблей и судов, участвовавших в спасения окруженных войск, 224 было потоплено и такое же количество повреждено(67). Таким образом, идея о «выталкивании» англичан не подтверждается ни фактами, ни документами.
_______________
63. В подписанном Гитлером 9 октября 1939 г. документе ОКВ «Памятная записка и руководящие указания по ведению войны на Западе» прямо говорилось: «Использование танков должно быть организовано так, чтобы оно с учетом их боевых возможностей принесло наибольший успех. Ни при каких обстоятельствах их нельзя бросать на гибель в бесконечные лабиринты улиц бельгийских городов. Поэтому им необязательно самим атаковать города». — IMT, vol. XXXVII, Doc. 052-L, р. 484.
64. М. Liss. Die Westfront 1939/40. Göttingen, 1959, S. 196-205.
65. Д. Дивайн. Девять дней Дюнкерка. М., 1965, стр. 222.
66. H.-A. Jacobsen. Op. cit., S. 182.
67. Д. Дивайн. Указ. соч., стр. 222, 231, 238.


КАК ОЦЕНИВАЛО ГИТЛЕРОВСКОЕ КОМАНДОВАНИЕ УСЛОВИЯ МЕСТНОСТИ ПОД ДЮНКЕРКОМ?

Д. М. Проэктор пишет, что «ссылка на «неблагоприятную местность», пожалуй, самый неубедительный аргумент сторонников «военного» толкования «дюнкеркской загадки» (стр. 101). Опираясь на военные мемуары генералов, он утверждает, что и Клейст, и Гудериан, и другие немецкие военачальники считали эту местность вполне подходящей для танков. Но чтобы установить истину, следовало бы сравнивать их послевоенные высказывания с позицией, которую они занимали в период рассматриваемых событий. Тогда нетрудно было бы убедиться в их недобросовестности, искажении правды в целях самореабилитации и отмежевания от ошибочного решения, якобы «единолично» принятого Гитлером. Так, в журнале боевых действий 19-го танкового корпуса, которым командовал Гудериан, имеется запись от 28 мая: «Общий вывод командира корпуса: наступление танками на болотистой местности следует рассматривать как неверное. Бесцельная потеря наших лучших солдат... Представляется более целесообразным удерживать достигнутый рубеж и полностью использовать возможности 18-й армии для наступления с востока»(68).

Что касается Клейста, то о его отрицательном отношении к наступлению танков можно судить по приведенной выше выдержке из дневника Гальдера от 23 мая. Этому источнику можно доверять больше, чем послевоенным воспоминаниям Цейтцлера. К исследованию данного вопроса нельзя подходить, основываясь только на современных оценках. Если даже допустить, что местность под Дюнкерком была танкодоступна, все же необходимо установить, как тогда субъективно относилось к этому гитлеровское командование. А факты говорят о том, что оно испытывало серьезные сомнения в отношении возможностей использования танков в районе Дюнкерка. Его пугали и бездорожье, и заболоченность, и наличие многочисленных рвов, а также зон затопления местности, лежащей ниже уровня моря (эти зоны показаны на схеме, опубликованной в нашей статье «Почему немецкие танки остановились перед Дюнкерком»(69)).

Мы полагаем также, что на вышеприведенное свидетельство Кейтеля о том, как гитлеровское командование рассматривало местность под Дюнкерком, можно положиться. Оценка Гитлером и его генералами местности под Дюнкерком, пусть даже ошибочная, бесспорно, сыграла свою роль в принятии «стоп-приказа».

* * *

Итак, анализ всей совокупности документальных данных и фактического хода событий приводит к заключению, что остановка танковых войск под Дюнкерком 23 мая по приказу Рундштедта и одобрение этого решения в «стоп-приказе» Гитлера 24 мая непосредственно связаны со стремлением гитлеровского командования быстрейшим образом подготовить их ко второй фазе войны, чтобы окончательно покончить с Францией и обеспечить тыл фашистской Германии для выполнения ее основной политической, экономической и военной цели — разгрома Советского Союза и покорения его народов. То были главные соображения. Но наряду с ними на принятие «стоп-приказа» повлияли и другие причины: уверенность Гитлера, Кейтеля, Иодля, Рундштедта и других генералов, что дюнкеркскую группировку разобьют войска группы армий «Б» и пехотные соединения группы армий «А» во взаимодействии с авиацией, их нежелание использовать танки на неблагоприятной местности, что было связано с большими потерями, и др.(70).

Остановив танки 24 мая, гитлеровское командование совершило крупный военный просчет — оно упустило возможность с ходу продвинуться к Дюнкерку, пока на этом направлении противник не укрепился. 26 мая, когда стало ясно, что войска группы армий «Б» не смогут быстро добиться успеха, эта ошибка была осознана. Гитлер отменил «стоп-приказ». Но было уже поздно. Англичане создали прочную оборону против танковых войск Клейста и Гота. Начав наступление, они натолкнулись на сильное сопротивление. Так ошибочное решение гитлеровского командования способствовало эвакуации англичан. Никакого «чуда» под Дюнкерком не было.
_______________
68. L. Ellis. Op. cit., p. 388.
69. «Военно-исторический журнал», 1962, № 2, стр. 50.
70. Подробно эти причины рассмотрены в нашей статье в «Военно-историческом журнале», 1962, № 6.


Новая и новейшая история. 1970. № 1. С. 126-146.