?

Log in

No account? Create an account

Mon, Mar. 9th, 2015, 04:43 pm
Рессета кровавая. Часть 2.

Продолжение.
Начало:
Часть 1 http://besour.livejournal.com/91092.html

0001



Солдаты помнят Рессету

З.В. Зубков




В ночь на 5 октября с марша наши полки разгромили кавалерию и моточасти гитлеровцев под Ивотом и развернулись фронтом на Запад. Враг через день вышел к станции Фаянсовая и Людиново, грозя ударом в спину. Он захватил Орёл, Карачев, Орджаникидзеград.

В октябре перед нами легла Рессета. Никто из солдат, оставшихся в живых солдат 290-й, не забыл это слово. Рессета легла перед нами как страшный рубеж. Слово «окружение» жуткое, но смутное до тех пор, вдруг стало «жестокой явью, более жестокой, чем все пережитое с июня. Война сгустила тут до предела свои ужасы и от каждого потребовала – «Решай!»

Кто знает Рессету, тот знает: выбор был мал и беспощадно огромен – смерть солдата или жизнь предателя...И впервые тут мы увидели тех, кто не нашёл в себе силы с честью сделать сой выбор. Их были единицы, но они были те, кто поверил, что в горьком дыму, вставшем над Родиной, померкли их звёзды. Презренные имена их стёрлись в памяти бойцов прежде, чем разошлись круги над винтовками, которые эти предатели бросили в тёмную воду Рессеты.

Рессету солдаты 290-й помнят!

Километрах в пятидесяти к северо-востоку от Брянска, там, где кончаются его тёмные болотистые леса и начинаются леса светлые и сухие, лежит песчаная плешинка, с десятком сёл на крутых берегах, изрезанных оврагами. С юга и востока плешину эту охватывает полукольцом река Рессета. Узка она тут и ничтожно мелка, но широки и гибельно топки болота, родившие её. На плешинку эту, на бугры, в большие села Буяновичи, Хвастовичи, к Лихому болоту перед Рессетой и вышли пасмурным утром 13 октября наши полки.

Дальше путей не было.

Болото впереди, направо – болото, влево, к северу – бугры, а на буграх – другие большие сёла: Пеневичи, Слободка, а в сёлах тех – пьяный от побед враг. Его свежие пехотные дивизии были спешно выброшены к Рессете ещё 10 октября – ждали нас.

Путей вперёд не было.

А через железную дорогу Москва – Брянск в неширокую брешь на перегоне Батагово–Берёзовка, оставленную гитлеровскими войсками – 43 армейского корпуса, текли и текли наши измученные подразделения: батальоны, дивизионы, штабы, медсанбаты. Они текли беспрепятственно. Враг знал: впереди Рессета...

К полудню 13 октября на голом Лихом болоте скопилось столько людей, повозок, автомашин, пушек, тягачей, что пройти можно было только пробираясь под животами коней, под дышлами бричек или щелями между машинами. Болотная земля прогибалась под ногами, как парусина, под колёсами она лопалась с глухим выдохом. Пушки, подводы ложились брюхом на прихваченную морозцем ржавую, затоптанную жёсткую траву, и вытащить их было нельзя, и тащить их было некуда.

Переправы не было!

Каждые пять минут в реку, туда, где ещё виднелись остатки бревенчатого моста, пачками ложились снаряды. А переправы не было! Под ураганным артиллерийским огнём противника сапёры строили переправу. Из водоворота у реки вырывались потоки людей и машин и устремлялись прочь, на бугры – под огонь танков. Машины вспыхивали. Мёртвые оставались. Живые текли вниз, к Рессете. Кто забыл это?

Сто вариантов собственной смерти увидел тут каждый. А кого и когда устраивал хоть один? Нет, Рессету солдаты 290-й помнят!

К полудню 13 октября не стало полков, батарей, батальонов. Всё перепуталось. Под вечер отошли наши цепи, оборонявшие Хвастовичи, Нехочи, Буяновичи.

Под вечер с бугров потекли к Рессете раненые. Ими были переполнены медпункты. Раненые и больные лежали на машинах, на повозках, на тропинках у реки, на снежной простыне в чахлом осиннике. Сёстры метались над ними, как чайки. Прекрасные, мужественные девушки в серых шинелях! Сколько видели их глаза, сколько вынесли они! Сколько вместило их сердце!

В слепой злобе ревел фашистский снаряд. Падал! И от всего – от надежд и великого сердца – оставалась только воронка. Она дымилась недолго, потом земля впитывала кровь. Земля и кровь были русские...

Под вечер фашисты ударили из пушек по всему Лихому болоту. Снаряды клали не густо. Фашисты готовились к последнему удару, они словно говорили нам: «Видишь, Иван, мы кругом! Думай, Иван, и решай.» Обстрел усилился. А мы уже давно всё решили!

Ночь пришла страшная. Разъединила нас холодной темнотой в час, когда мы больше всего нуждались во взгляде, в слове товарища, в твёрдом голосе командира. А она оставила каждого наедине со своими думами. Сидели у машин, у подвод, в ямках. Молчали. На кашель, на лязг, на скрип отвечал из Заречных кустов вражеский пулемёт. С бугров чугунно отзывалось орудие. Вспыхивал беззвучный сине-белый ослепительный огонь, и затем ужасный треск рвал сердце.

Из тьмы появлялась фигура, склонялась к сидящим, всматривалась в лица, вполголоса бросала: «За мной!». Уходили к реке. Истекал час, и за рекой вспыхивала автоматная трескотня, её заглушали гулкие, холодные голоса крупнокалиберных пулемётов, низко загорались ракеты, и на болото с бугров налетал артиллерийский шквал. Река кипела.

14 октября показалось солнце, холодные его лучи кололи глаза. На Лихое болото прилетели самолёты врага, деловито по очереди они высыпали бомбы на остатки переправы и ушли, просматривая Рессету вниз по течению. Один самолёт остался. Приглушив мотор, лётчик кричал в рупор: Иван, сдавайся! И швырял листовки. Немцы ждали час, а затем осенний ветер принёс на Лихое болото... похоронную музыку! Она текла из оврагов и лощин, где за вражескими танками стояли громкоговорители.

«Уж лучше бы снаряды и пули!» – с отчаянием, с ненавистью думала я. Такие же мысли читала в глазах остальных. Снаряд и пуля рождали ответную ярость. А эта кладбищенская нудь смертным холодом лилась к сердцу, сжимала спазмами горло.

Чем мучительнее жёг нас враг, тем чище, тем крепче становилась наша любовь к Родине, тем страшнее делалась наша ненависть к врагу. Сознание бессмертия нашего правого дела рождало у солдат и командиров мужество, пределов которому мы сами не знали. И тогда мы решили пробиваться. Мы пошли самым тяжёлым путём – к Москве! Комиссар дивизии Лаврентьев поднял вверх почерневшее, как земля лицо и, не увидев неба сквозь дым, не вздохнул, а крепче стиснул тяжёлые челюсти, сказал:

– По четыре становись! Взять раненых!

Глуховатый голос его придавил на миг все звуки вокруг и был услышан всеми.

От вражеского орудийного грома качнулась земля и оделась в дым. И потом всё стонало в дыму. Падали сосны. Горело железо. А наши колонны шли. Дорогу прокладывал штык. И здесь я узнала: если в сердце есть огонь, он может спалить всё.

В ночь на 25 октября мы вошли в Тулу. Дошли не все. Но сколько бы нас не осталось, мы были дивизией, сохранив её Знамя.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я погиб в сорок первом

Иван Тришкин, с. Кудрявец





Чтож так долго идете

Вы тропою лесной?

Здесь, я! Здесь! На болоте

Под зеленой сосной.



Baм всего-то и надо

Влажный мох приподнять.

Мне ж такая отрада,

Я устал здесь лежать!



…Круг замкнулся.

Под вечер обвязали кольцом.

Взяли армию в клещи,

На болоте Лихом



В бой вступил на рассвете,

С трехлинейкой в руке.

На лесной, неприметной,

Незавидной реке.



Слева - Боев поселок.

Справа - Лютый ручей.

Я вцепился в пригорок.

Снег огня горячей.



Снег руками хватаю,

Раздираю их в кровь.

Божью мать вспоминаю

В день Великий Покров.



Жду "В атаку!" команду.

Воздух легкими пью.

Смерть, строкой автоматной

Жнёт добычу свою.



Вон она! На опушке.

Хлопотать принялась.

Расчехлила ствол пушки.

Смотрит в "цейсы" на нас.



Смерть сегодня при деле.

И, крути не крути,

До намеченной цели

Разве мертвым дойти!



Ввысь ракета взметнется.

Закипит смертный бой,

Жизнь струной оборвется

На поляне лесной.



Я погиб от осколка,

В сорок первом году.

Прикрывая со взводом

Реку Рессету.



Закричат отдаленно

В Бога! В мать! Перемать!

Мне ж с моим батальоном

Здесь навеки лежать.



Не уйдет похоронка

В мой, родительский дом.

Не дождется девчонка

В платьице голубом.



Ни креста, ни могилы,

А с кого теперь спрос?

Лишь пригорок обильно

Сон-травою порос.



Вот уж семьдесят лет

На крутом берегу,

Как в тот давний рассвет

Я в атаку бегу.



Для родных, для друзей

Я без вести пропал.

Приходите скорей!

Я лежать здесь устал.



Что ж так долго идете

Вы тропою лесной?

Здесь я! Здесь! На болоте.

Под зеленой сосной.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Состав 290 СД:

- 878 СП

- 882 СП

- 885 СП

- 827 АП

Закончила формирование 20 июля 1941 года. Вступила в состав 50 Армии в районе ст.СЕЛЬЦО (8км.от станции селения ДОМАШЕВО и ДОРОЖЕВО) у ОРЖЕНИКИДЗЕГРАДА. 18 августа 1941 года первый бой 878 СП в р-не ПОЧЕП. В начале сентября дивизия вела бои у Рославльского шоссе в районе ЛЕТОШНИКИ. В начале октября переброшена в р-н ДЯТЬКОВО, откуда начала выход из окружения. Закончила выход у г. Белева 20 октября 1941г..

В октябре 1941г. дивизия получила приказ оборонять полосу ПСУРЬ, ИВОТ, СТАРЬ, СОСНОВКА. В соответствии с приказом 878 СП оборонял ИВОТ и лес юго-восточнее. 885 СП - вторым батальоном оборонял СТАРЬ, первым ст.СТАЙНАЯ, третьим западную окраину ДЯТЬКОВО. Полки заняли оборону прикрывая ИВОТ с северо-запада и северо-восточнее, СТАРЬ - с запада и севрео-запада. По сведениям отступающих немцы продвигались на юго-восток к ФОШНЯ и на восток к ЛЮДИНОВО. В виду трудно проходимых лесных дорог противник в полосе действия дивизии мог ожидаться со стороны д.ИВОТОК, находящейся северо-западнее ИВОТ и по железной дороге с запада на поселок СТАРЬ, в этих направлениях были выставлены заслоны.

5.10.41г. боевое охранение 878 СП завязало бой с подошедшим к ИВОТУ противнику силою до батальона пехоты и эскадрона кавалерии. ИВОТОК был сдан. 6.10.41г. немцы оставили ИВОТОК и 878 СП снова взял его без боя. 8.10.41г. части дивизии снялись с обороны и выступили в сторону востока.

13.10.41г. дивизия заняла БУЯНОВИЧИ, батальонами организовав оборону фронтом на север вплоть до поселка МИХАЙЛОВСКИЙ. Обозы дивизии потянулись к болотам, откуда вытекает р.РЕССЕТА. К лесу у реки РЕССЕТА шли артиллерийские полки, пехота, автотранспорт. В этом районе скопление наших частей при артобстреле и минометном огне немцев привело к окончательной потере управления 50 Армии. Дивизия оказалась раздробленной на мелкие формирования. Переправы не были готовы. У перепправы в направлении на ГУТОВСКИЙ лесозавод скопилось особенно много частей. Здесь артиллерией немцев был разрушен построенный мост. После переправы через РЕССЕТУ части дивизии остались без артиллерии и обозов. Отдельные подразделения дивизии оказались зажатыми в клещи. 14.10.41г. к вечеру штабные документы и списки были зарыты в КРАСНОВСКОМ лесу около разъезда НЕХОЧИ.

Группы частей дивизии вели бой в лесу в направлении ст. РЕССЕТА, ГУТОВСКИЙ лесозавод, разъезд НЕХОЧИ.

На шоссе КАРАЧЕВ-ХВАСТОВИЧИ всю ночь шли бои. Здесь потерял свою матчасть 827 АП, командир полка был убит. 15.10.41г. немцы продолжали бомбить остатки 50 Армиии на шоссе и они попали в окончательное окружение.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------

0002

0003

0004